Чехов Три Сестры
Инструкция зарядки bosch s4 silver. Сейчас подарок. Как это неприятно!
Чехов Три Сестры Слушать
Сейчас подарок. Как это неприятно! Да, это ужасно. Он всегда делает глупости. Электронная библиотека » Антон Чехов » Три сестры » онлайн чтение - страница 1. Текст книги 'Три сестры'. Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом. Текст добавлен: 10 июня 2016, 03:02. Автор книги: Антон Чехов. Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия. Сообщить о неприемлемом содержимом. Вершинин Александр Игнатьевич в пьесе «Три сестры» — подполковник, батарейный командир.
Да, это ужасно. Он всегда делает глупости. У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. Златая цепь на дубе том.
(Встает и напевает тихо.) Ольга. Ты сегодня невеселая, Маша. Маша, напевая, надевает шляпу. Уходить с именин!
Приду вечером. Прощай, моя хорошая. (Целует Ирину.) Желаю тебе еще раз, будь здорова, будь счастлива. В прежнее время, когда был жив отец, к нам на именины приходило всякий раз по тридцать-сорок офицеров, было шумно, а сегодня только полтора человека и тихо, как в пустыне. Сегодня я в мерлехлюндии, невесело мне, и ты не слушай меня. (Смеясь сквозь слезы.) После поговорим, а пока прощай, моя милая, пойду куда-нибудь.
Ирина (недовольная). Ну, какая ты. Ольга (со слезами). Я понимаю тебя, Маша. Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет - потяни меня за палец. Что вы хотите этим сказать, ужасно страшный человек?
Он ахнуть не успел, как на него медведь насел. Маша (Ольге, сердито). Входят Анфиса и Ферапонт с тортом. Сюда, батюшка мой. Входи, ноги у тебя чистые.
(Ирине.) Из земской управы, от Протопопова, Михаила Иваныча. (Принимает торт.) Ферапонт. Ирина (громче). Нянечка, дай ему пирога. Ферапонт, иди, там тебе пирога дадут. Пойдем, батюшка Ферапонт Спиридоныч.
(Уходит с Ферапонтом.) Маша. Не люблю я Протопопова, этого Михаила Потапыча, или Иваныча. Его не следует приглашать. Я не приглашала.
Входит Чебутыкин, за ним солдат с серебряным самоваром; гул изумления и недовольства. Ольга (закрывает лицо руками). (Уходит в залу к столу.) Ирина, Тузенбах и Маша вместе. Голубчик Иван Романыч, что вы делаете! Тузенбах (смеется). Я говорил вам. Иван Романыч, у вас просто стыда нет!
Милые мои, хорошие мои, вы у меня единственные, вы для меня самое дорогое, что только есть на свете. Мне скоро шестьдесят, я старик, одинокий, ничтожный старик. Ничего во мне нет хорошего, кроме этой любви к вам, и если бы не вы, то я бы давно уже не жил на свете. (Ирине.) Милая, деточка моя, я знаю вас со дня вашего рождения. Носил на руках.
Я любил покойницу маму. Но зачем такие дорогие подарки! Чебутыкин (сквозь слезы, сердито). Дорогие подарки. Ну вас совсем!
(Денщику.) Неси самовар туда. (Дразнит.) Дорогие подарки.
Денщик уносит самовар в залу. Анфиса (проходя через гостиную). Милые, полковник незнакомый! Уж пальто снял, деточки, сюда идет. Аринушка, ты же будь ласковая, вежливенькая. (Уходя.) И завтракать уже давно пора.
Вершинин, должно быть. Входит Вершинин. Подполковник Вершинин! Вершинин (Маше и Ирине).
Честь имею представиться: Вершинин. Очень, очень рад, что, наконец, я у вас. Какие вы стали! Садитесь, пожалуйста. Нам очень приятно. Вершинин (весело). Как я рад, как я рад!
Но ведь вас три сестры. Я помню - три девочки. Лиц уж не помню, но что у вашего отца, полковника Прозорова, были три маленьких девочки, я отлично помню и видел собственными глазами. Как идет время!
Ой, ой, как идет время! Александр Игнатьевич из Москвы. Вы из Москвы? Ваш покойный отец был там батарейным командиром, а я в той же бригаде офицером. (Маше.) Вот ваше лицо немножко помню, кажется. А я вас - нет! (Кричит в залу.) Оля, иди же!
Чехов Три Сестры Кратко
Ольга входит из залы в гостиную. Подполковник Вершинин, оказывается, из Москвы. Вы, стало быть, Ольга Сергеевна, старшая. А вы Ирина - младшая. Вы из Москвы? Учился в Москве и начал службу в Москве, долго служил там, наконец получил здесь батарею - перешел сюда, как видите. Я вас не помню собственно, помню только, что вас было три сестры.
Ваш отец сохранился у меня в памяти, вот закрою глаза и вижу, как живого. Я у вас бывал в Москве.
Мне казалось, я всех помню, и вдруг. Меня зовут Александром Игнатьевичем. Александр Игнатьевич, вы из Москвы. Вот неожиданность! Ведь мы туда переезжаем.
Думаем, к осени уже будем там. Наш родной город, мы родились там. На Старой Басманной улице. Обе смеются от радости. Неожиданно земляка увидели.
(Живо.) Теперь вспомнила! Помнишь, Оля, у нас говорили: 'влюбленный майор'.
Вы были тогда поручиком и в кого-то были влюблены, и вас все дразнили почему-то майором. Вершинин (смеется).
Влюбленный майор, это так. У вас были тогда только усы. О, как вы постарели! (Сквозь слезы.) Как вы постарели! Да, когда меня звали влюбленным майором, я был еще молод, был влюблен. Но у вас еще ни одного седого волоса. Вы постарели, но еще не стары.
Однако уже сорок третий год. Вы давно из Москвы? Одиннадцать лет. Ну, что ты, Маша, плачешь, чудачка.
(Сквозь слезы.) И я заплачу. А на какой вы улице жили? На Старой Басманной. И мы там тоже.
Одно время я жил на Немецкой улице. С Немецкой улицы я хаживал в Красные казармы. Там по пути угрюмый мост, под мостом вода шумит. Одинокому становится грустно на душе. А здесь какая широкая, какая богатая река! Чудесная река!
Да, но только холодно. Здесь холодно я комары.
Здесь такой здоровый, хороший, славянский климат. И здесь тоже березы.
Чехов Три Сестры Читать
Милые, скромные березы, я люблю их больше всех деревьев. Хорошо здесь жить. Только странно, вокзал железной дороги в двадцати верстах.
Но девушка и не догадывается о страшном проклятии и о демоне, обитающем в подземном храме. Книги вампиры и любовь. Превратившись в зверя, тот нападает на Моргану, и девушка начинает превращаться в чудовище. К тому же, отлично обращается с оружием.
И никто не знает, почему это так. А я знаю, почему это так. Все глядят на него. Потому что если бы вокзал был близко, то не был бы далеко, а если он далеко, то, значит, не близко.
Неловкое молчание. Шутник, Василий Васильич.
Теперь и я вспомнила вас. Я вашу матушку знал. Хорошая была, царство ей небесное. Мама в Москве погребена. В Ново-Девичьем. Представьте, я уж начинаю забывать ее лицо.
Так и о нас не будут помнить. Такова уж судьба наша, ничего не поделаешь. То, что кажется нам серьезным, значительным, очень важным, - придет время, - будет забыто или будет казаться неважным. И интересно, мы теперь совсем не можем знать, что, собственно, будет считаться высоким, важным и что жалким, смешным. Разве открытие Коперника или, положим, Колумба не казалось в первое время ненужным, смешным, а какой-нибудь пустой вздор, написанный чудаком, не казался истиной? И может статься, что наша теперешняя жизнь, с которой мы так миримся, будет со временем казаться странной, неудобней, неумной, недостаточно чистой, быть может, даже грешной. А быть может, нашу жизнь назовут высокой и вспомнят о ней с уважением.
Теперь нет пыток, нет казней, нашествий, но вместе с тем сколько страданий! Соленый (тонким голосом.) Цып, цып, цып. Барона кашей не корми, а только дай ему пофилософствовать.
Василий Васильич, прошу вас оставить меня в покое. (Садится на другое место.) Это скучно, наконец. Соленый (тонким голосом). Цып, цып, цып. Тузенбах (Вершинину). Страдания, которые наблюдаются теперь, - их так много! - говорят все-таки об известном нравственном подъеме, которого уже достигло общество.
Да, да, конечно. Вы только что сказали, барон, нашу жизнь назовут высокой; но люди всё же низенькие. (Встает.) Глядите, какой я низенький. Это для моего утешения надо говорить, что жизнь моя высокая, понятная вещь. За сценой игра на скрипке. Это Андрей играет, наш брат.
Он у нас ученый. Должно быть, будет профессором.
Папа был военным,.